– Пара, – сказал Плюмбум, – видишь суку слева от матерого? Она твоя. Потом берешь на себя весь левый сектор. Я стреляю в тех, кто справа.

– Поняла, – отозвалась девушка, голос ее чуть дрогнул. – Мой сектор левый.

– Держись, Лapa. – Плюмбум через силу постарался изобразить уверенность, однако получалось плохо. – Мы уберем их на раз.

Фраза из старой песни, которую часто исполнял на вечерних посиделках Шурик-С-Цитатой, помогла: Лара фыркнула, и, может быть, ей стало хоть на чуточку легче жить…

– Стреляй только по моей команде, – предупредил Плюмбум и зачем-то повторил: – Только по моей команде.

Собаки приближались. Десять метров… девять метров… восемь… семь… Интервалы между отдельными особями заметно увеличивались, крайние твари ускорились, цепь начала изгибаться, охватывая людей с флангов, и тогда Плюмбум негромко приказал:

– Огонь, – и сам нажал на спусковой крючок.

Он уложил альфа-самца с первого выстрела. Пуля

точно вошла в покатый, покрытый серой короткой шерстью лоб. Голова самца мотнулась, и он свалился на бок, судорожно перебирая лапами.

JIapa выстрелила с секундной задержкой и – промахнулась. Твою мать! Выстрелила снова, но намеченная в качестве цели сука явно не желала оставаться пассивной мишенью – она резко изменила направление, после чего бросилась на женщину, оскалив пасть. И только третья пуля, выпущенная в упор, остановила ее, отбросив назад.

Плюмбум краем глаза успевал наблюдать за происходящим слева, хотя и ему приходилось поворачиваться. Он высадил два оставшихся в обойме патрона, свалил пару собак, отбросил бесполезный ПМ, выпрямился во весь рост и вытащил нож. Оказалось, что очень вовремя – на него напали сразу два пса: совсем еще мелкие и пушистые, почти щенки.