В другое время и в другом месте они, наверное, смотрелись бы умильно, вызывая безотчетное желание почесать их за ухом и потрепать, но только не сейчас, когда на мордах читалась темная ярость. Один, припав к земле, попытался вцепиться Плюмбуму в голень, но тот резко ударил пса носком сапога по ребрам, заставив взвизгнуть и откатиться. Второй подпрыгнул, силясь сбить человека ударом передних лап и, возможно, дотянуться до горла, – Плюмбум отступил, повернулся всем корпусом и отмахнулся ножом, глубоко и длинно пропоров мохнатый бок.

Слева закричала Лара – одна из псин все-таки добралась до нее, вцепилась клыками в бедро, разрывая штанину и мышцу. Плюмбум дернулся было к женщине, собираясь прийти на помощь, на мгновение утратил контроль над своим сектором и тут же поплатился за это: отброшенный ударом ноги щенок успел оправиться и добрался-таки до вожделенной голени, с хрустом сомкнув челюсти. Боль была дикой. Плюмбум приостановился, извернулся и вонзил щенку нож в загривок, понимая, что все это бесполезно, потому что челюсти, сведенные смертной судорогой, просто так не разомкнуть, потому что наперерез бежала очередная ощерившаяся сука, потому что Лара уже падала навзничь, потому что потекла кровь, потому что научная интеллигенция оказалась полным дерьмом, мать ее…

Вдруг произошло нечто невероятное. Привалов с бледным перекошенным лицом вскочил на ноги, подхватил с обочины булыжник и треснул им псину, грызущую Лару, по голове. Удар получился слабым и скользящим, но псина выпустила жертву и отбежала, припадая на заднюю лапу и подвывая. Крича что-то невнятное, Привалов развернулся и с размаху опустил свое «оружие пролетариата» на хребет подкрадывающейся суки.

Плюмбум, неистово кромсающий ножом висящего на голени щенка, успел оценить поступок и находчивость Привалова. Вот только большого выигрыша это не давало – остальные ученые продолжали сидеть и ждать, когда ими закусят, Лара выбыла из драки, а нож и камень – плохие помощники против озверевшей своры, которая не хочет отступать.