Внезапно ее икры свело судорогой, все нервы заходили ходуном: в каждую клеточку ее тела Гиббон заложил панический ужас перед Опустошителями. Но она продолжала идти.

Луна зашла, и вскоре забрезжил рассвет, но Линден казалось, что время растянулось, и первые лучи солнца застали ее еще на полпути к носу корабля. Все ее мускулы сводило от напряжения, и она боялась, что могла уже миновать убежище Опустошителя, не заметив его. Кир принес ей воды, и она на секунду отвлеклась. Но тут же, снова зажав волю в кулак, двинулась вперед, мечтая о том, чтобы не споткнуться.

Ковенант, все это время сидевший на бухте троса, громадной, как кровати в кают-компании, хмуро наблюдал за Линден, и она чувствовала, как в нем бурлят ярость и отчаяние из-за слепоты собственных чувств и полной беспомощности. Бринн и Хигром стояли в карауле рядом с ним.

Опасаясь, что она опять — опять! - может опоздать, Линден ускорила шаг. Но прежде чем она достигла кубрика, внезапный спазм пронзил мускулы ее ног, и она чуть не рухнула на палубу.

Кир и Кайл успели подхватить ее под руки и помогли удержаться на ногах.

— Здесь, — выдохнула она. Судорога раскаленным железом пронзила ее ноги с пяток до самых бедер. Стоять сама она уже не могла. — Где-то там, внизу. Подо мной.

Якорь-мастер отдал команду сосредоточить все поисковые группы в указанном трюме.

Капитан с недоумением почесал в затылке.

— Больно странное убежище, — пробормотал он словно про себя. — Там, внизу, с палубы до самого киля — сплошные зернохранилища да кладовые. И все битком набиты. Севинханд, — кивнул он на якорь-мастера, — изрядно запасся пресной водой, диким маисом и фруктами в окрестностях Сарангрейвы.

Линден не смотрела на него. В ее мозгу билось: «Окрестности Сарангрейвы. Место, где в море изливается вся грязь Сарангрейвской Зыби».