Стиснув зубы, она следила, как тьма, таящаяся в трюмах судна, сползается из маленьких клочков, прежде прятавшихся по углам, как она уплотняется и разбухает, словно грозовая туча. И внутри нее закипает ярость.

Рокот, точно зазвучали барабаны, возвещающие сигнал к атаке, пронизал гранит, и нечто ринулось на штурм. Непонятно откуда взявшиеся пчелы зароились вокруг, и Линден скорчилась на палубе, спрятав лицо в колени. Паруса «Звездной Геммы» безвольно повисли. Опустошитель атаковал со всех сторон.

Из трюмов послышались яростные вопли и шум борьбы.

— Началось! — чуть дыша пролепетала Линден.

Мутная волна лютой, звериной жестокости поднималась из недр корабля — и вот она уже выплескивается на палубу через все люки и двери.

Крысы.

Огромные крысы, сверкающие желтыми клыками и злобными алыми глазками, — их сотни. Опустошитель был ими.

Они устремились прямо к Ковенанту.

Тот едва успел вскочить на ноги, и в ту же секунду Хигром и Бринн бросились наперерез волне атакующих тварей. С другой стороны к ним присоединился Кир. Прыгая высоко, как кошки, грызуны обрушились на харучаев, и защитники Ковенанта исчезли под серой колышущейся массой.

В ту же секунду в бой вступили капитан и Мечтатель. Подошвы их башмаков загрохотали по палубе, раскидывая и давя злобных тварей. Брызги крови полетели во все стороны.

Остальные Великаны, каждый на том месте, где его застигла атака, сражались как могли с неистребимым полчищем. И в самом центре кипевшей схватки отчаянно бились харучаи: они отшвыривали от себя убитых крыс с такой скоростью, что Линден не успевала уследить за их движениями.

И тут она ощутила, как внутри Ковенанта нарастает сила, готовая вот-вот выплеснуться пламенем. Но между ним и озверевшими крысами стояли его защитники, и он не мог выпустить дикую магию на них.

На какую-то секунду Линден поверила, что враг не пробьет защиту: харучаи не подпускали к Ковенанту ни одну из мерзких тварей, а Великаны топтали их сотнями. Воздух затрепетал от яростного вопля — вопля, слышного только ей: это Опустошитель не мог сдержать разочарования оттого, что жертва не дается.