Думая о Ковенанте, Линден решила, что и ей пора включиться в бой. Но она не сдвинулась с места. Она просто не могла сделать ни шагу. Столь близкое присутствие Опустошителя парализовало ее. Оно сломило ее волю, оно заставляло подниматься из тайных уголков души все самое мерзкое и страшное — то, с чем она пыталась бороться всю жизнь. Линден лишь беспомощно наблюдала, как Ковенант споткнулся и упал, ухватившись за правое колено.
Затем снова вскочил, сжимая в каждой руке по корчащейся крысе. И тут же их тельца пожрали две вспышки белого пламени. На его лице застыла гримаса глубокого отвращения.
Казалось, он не замечает, что на его брюках расползается кровавое пятно.
В пылу схватки никто не обратил внимания на то, что на море воцарился полный штиль.
Глава 3
Рецидив
Мрак застил глаза Линден. Кровь, запятнавшая одежду Ковенанта, снова вернула ее в ночной кошмар: она изливалась из безмерной раны на его груди, пятная уже весь мир. Во рту появился даже привкус яда, который она высасывала из его раны. Моральный яд. Он был не просто опасным — дьявольски, порочно опасным. И еще: у него был запах того же тлетворного дыхания, что исходило от странного незнакомца, сказавшего ей: «Будь честной».
Но, несмотря на этот омерзительный запах, она все же спасла жизнь старику, когда у него остановилось сердце. А вот Ковенанта она спасти не могла. Ее запеленало тьмой так, что она была не способна пошевелиться.
И вдруг Опустошитель исчез. Словно лопнул огромный кокон, опутывавший корабль, и палубу тут же затопило ярким солнечным светом. Ковенант стоял на прежнем месте, и Линден внутренним взглядом видела особую, только ему присущую ауру огня и тьмы. Те из крыс, которые еще могли двигаться, упорно ползли в его сторону. Но так как Опустошитель покинул их, они, не причиняя Ковенанту никакого вреда, огибали его и очертя голову бросались в море.