— Я?.. Может быть, лучше… — Ее голос задрожал. — Мне бы хотелось… если ты, конечно, согласишься… В общем, если хочешь — можешь меня прочесть.

Ее слова удивили меня. Я уже знал, что позволить кому-то прочесть себя означало высшую степень доверия и интимности. Речь шла вовсе не о том, чтобы читать себя другим вслух. Подобные вещи происходили между нами, книгами, постоянно, напоминая публичную исповедь, которая, разумеется, была далеко не полной — вслух зачитывались только избранные фрагменты. Мы с Жанин читали себя друг другу уже несколько раз, но сейчас она предлагала мне нечто совсем другое. Вот почему я колебался, не зная, чем заслужил подобное доверие.

— Я вовсе не имела в виду всё! — выпалила Жанин, неверно истолковав мое молчание. — Только… отдельные страницы. Но если ты не хочешь… Наверное, мне не следовало…

— Нет! — с горячностью воскликнул я. — Ты меня неправильно поняла. Для меня это будет большая честь, просто я не знаю, как это делается. Мы что, должны читать друг друга по очереди?

— Это можно проделать, только когда две книги соприкасаются… вот как мы с тобой. Ты должен думать о страницах, которые готов позволить мне прочесть, я сделаю то же самое. И тогда все произойдет само собой. Никаких усилий прилагать не надо, это совершенно естественный процесс. Вот попробуй для начала подумать о какой-то одной странице.

Я заглянул в себя и довольно скоро отыскал забавный случай из собственного детства, поместившийся на двадцать третьей странице.

— Эту страницу, пожалуй, — сказал я и сосредоточился.

Жанин предложила мне свою девяносто седьмую страницу. История, которая была напечатана на ней, имела отношение к годам, когда Жанин была еще подростком. Стоило этой странице возникнуть перед моим мысленным взором, я невольно ахнул. Четкие золотые буквы на белоснежной веленевой бумаге вызвали мое самое искреннее восхищение. Похоже, Жанин была так же прекрасна внутри, как и снаружи.