При этих ее словах я рассмеялся. Впервые за все время моего странного плена я вдруг почувствовал себя совершенно свободно, словно снова стал человеком, превратившись из запертого в библиотеке тома в ее обладателя.

— Что ж, — заметил я, — быть может, это не так уж плохо. Я имею в виду — стоять на полке в тепле и сухости до конца своих дней. Думаю, я сумею выдержать это, если ты будешь рядом со мной.

И снова я почувствовал исходящий от Жанин жар — так она краснела.

— Мне кажется, ты относишься ко мне лучше, чем я того заслуживаю, — смущенно сказала она. — Ты попал в беду, я утешила тебя как могла — вот и все мои заслуги.

— Дело не в этом, вернее, не только в этом, — возразил я, стараясь говорить как можно тише, чтобы ненароком не разбудить соседей. — Для меня ты гораздо больше, чем друг. Как жаль, что мы не сможем встретиться за пределами этих стен. Не сомневаюсь, нам было бы приятно проводить время вместе.

— Ты не должен так говорить, Джейкоб!

— Почему? — удивился я. — Или мы с тобой неверно поняли то, что написано на наших страницах?

— Ты не понимаешь, Джейкоб!.. Мне тоже очень приятно общаться с тобой, но, боюсь, это не может продолжаться вечно. Иногда, а вернее, довольно часто Диедо переставляет книги на полках, чтобы, как он говорит, разнообразить наше общение.

— Разве он заботится о нашем благополучии?

— Его книги, Джейкоб, это его единственная страсть, его наваждение, его «идея фикс», если хочешь. Впрочем, вне зависимости оттого, каковы его истинные мотивы, настанет день, когда нам с тобой придется расстаться. Поэтому на твоем месте я бы не рассчитывала, что мы будем вместе… достаточно долго.

— Вот как… — протянул я, потрясенный тем, что мне стало известно. — Но я не хочу тебя терять!

— Я тоже, но мы должны быть готовы к тому, что это обязательно случится.

Я немного помолчал, задумавшись, потом сказал:

— Давай в таком случае постараемся получить удовольствие от сегодняшнего вечера. Расскажи мне о себе, Жанин. Я хочу знать все. Я чувствовал, что она колеблется.