— Первым и единственным, — заметил мальчик, поворачивая голову и встречаясь взглядом с тёмными глазами лучшего друга, тот неопределенно пожал плечами.

— Ну кто‑то же должен праздновать, что такой невозможный зануда и нытик, как ты, появился на свет, — сообщил он.

— И как ты собрался его праздновать? — полюбопытствовал Поттер, снова обращая своё внимание к небу.

— Поймаю бешеную собаку и запущу в дом к твоим родственникам, — хмыкнул друг.

Гарри засмеялся.

— Они её пристрелят…а потом пристрелят нас с тобой…они и так тебя не любят.

— Больно надо, — фыркнул Том.

Оба мальчика замолчали, каждый думая о своем, внезапный порыв ветра взлохматил их темные волосы и забросал одежду мелкой пылью. Том, чертыхаясь, уселся на траву, вяло отряхивая старую футболку. Гарри продолжал неподвижно лежать на земле. Он уже и не помнил, как и когда именно Том из напыщенного, самодовольного, кичливого индюка превратился в лучшего друга. Сначала Гарри просто его терпел, старался избегать и жутко злился на все его высокомерные заявления. Они ругались, осыпали друг друга оскорблениями, но потом каким‑то образом снова оказывались вместе. И всегда это было инициативой Тома, потому что если он чего‑то хотел, то готов был на всё что угодно, лишь бы получить желаемое. И по какой‑то непостижимой причине, Том хотел общаться с Гарри, что вообще‑то было странно, потому что больше никто подобного желания не высказывал.

Время шло, и Гарри все больше замечал, что презрительное отношение Тома распространяется на кого угодно, но только не на него. Мальчик объяснял себе это тем, что Арчер такой же странный, как и он сам, и ему просто не с кем больше общаться, вот он и сдерживается. Хотя бывали случаи, когда и с Поттером мальчик вел себя заносчиво и раздраженно, спорил с ним из‑за мелочей, высмеивал его глупость или наивность. Сначала это приводило Гарри в ярость, но мало по малу Поттер перестал обращать внимание на подколки и язвительность Тома, закрыл глаза на тяжелый характер и принял Арчера таким, как он есть, со всеми недостатками и достоинствами, понимая, что по–другому он просто не умеет общаться.