За этим кругом большинство зданий было разрушено в первый день солнечной бури. Теперь эти окраины представляли собой ковер из новых низких домов, очень похожих на танковые капониры.
А когда самолет спустился еще ниже, Белла ясно увидела сам купол. Его защитные панели давно были сняты, остались только огромные ребра и опоры конструкции. Побитые непогодой и значительно потускневшие, они бросали километровые тени на спасенный ими город. Белла взглянула на купол — и словно бы окинула взглядом весь мир: со времен солнечной бури прошло уже двадцать семь лет, но где бы человек не путешествовал, по всему миру были видны оставленные ею шрамы.
Город летел ей навстречу, и самолет едва не чиркал брюхом по безымянным крышам тесно застроенных пригородных кварталов, направляясь на посадку в Хитроу.
6. Майра
Майра сидела рядом с Байсезой возле телескопического окна и пила чай со льдом. Стояло раннее утро, и солнечные лучи, казалось, специально оттеняли морщинки на ее лице.
— Ты на меня так пристально смотришь, — сказала Майра.
— Извини, дорогая. Но разве это не естественно? По моим ощущениям, ты постарела на девятнадцать лет за один миг.
— Но я все равно моложе тебя, — обиженно произнесла Майра, и у нее были основания обижаться.
Майра была одета в удобную блузку и брюки, которые, казалось, постоянно поддерживали комфортную температуру тела и спасали от перегрева. Ее волосы были гладко зачесаны назад, в стиле, который, по мнению Байсезы, казался слишком строгим. Однако такая прическа подчеркивала скулы Майры и красивый чистый лоб. Обручального кольца у нее не было. Держалась Майра очень деловито, отстраненно, едва ли не формально, и в глаза матери смотрела очень редко.
Она выглядит совсем не счастливой, подумала Байсеза. Скорее озабоченной.
Байсеза не знала, в чем дело.
— Мне нужно было оставаться и жить на свете ради тебя, — сказала она.