А Димка, восхищённый не девчоночьей смелостью Элины - ни одна девчонка из его класса не бросилась бы так отважно в угрюмую пену морских волн! остановился на зыбком краю клокочущей бездны, и, затаив дыхание, смотрел, не отрывая восторженных мальчишеских глаз, как легко, играючи рассекает хмурые морские волны маленькая хрупкая девочка в красном купальнике...

И подкрадывалось к груди какое-то странное, непонятное, неосознанное, тёплое чувство...

Элина весело махала Димке рукой, что-то кричала ему на своём родном языке, нежно-певучие звуки которого пронзительно летели в чистое, высокое гулкое небо, нежно обнимающее землю лиловой голубизной.

Димка не знал языка Элины, но понимал, что она зовёт его к себе. Хочет, чтобы он, призрев леденящий душу, жуткий страх высоты, смело шагнул в пенные волны.

Но осторожный Димка не отважился сломя голову сигать в кипучие волны игривого моря. Нет, он не был трусом. Просто был осторожным. Наслушавшись историй о коварстве морских волн, которые, играя, часто уносили на дно даже опытных пловцов, он с трудно скрываемой неприязнью относился даже к спокойному морю, наглухо скованному безмолвными цепями штиля... А что говорить, когда тёмно-синие волны начинают играть, зеленовато-белой пеной, шумно набрасываясь на отвесную стену берега, подмывая её, пытаясь обрушить, раскрошить, утопить!..

Это Элине не привыкать, она родилась у моря, и знает его коварные повадки, и сумеет, если будет надо, выбраться на берег... А он, Димка, лучше найдёт безопасную тропинку и спустится по ней к песчаному пляжу, когда туда выберется Элина...

Тропинку найти не составило труда. Высокий берег в одном месте полого спускался к самой воде, и Димка, подгоняемый колючим ветром, побежал к пляжу по топтаной тысячью ног каменистой тропинке, извилисто лавирующей между глыбастыми пластами морщинистого суглинка, поросшего чахлыми кустиками золотистого дрока.