– Феофилом меня звать. Я из пятидесятой.

– Оч'пр'но... - проскрипел Вовка.

– Вот он привидениями и занимается, - уточнил вернувшийся Кефирыч.

– Время нынче сложное, - тоном выступающего по телевизору политика прогудел Феофил, - на хозяев надеяться не приходится, вот и крутимся. По десятку экскурсий в неделю принимаем, в основном иностранные группы, но и наши призраки, бывает, интересуются. А что они и окрестные квартиры посещают, так то от несовершенства технической базы.

Вован потрясенно молчал. Барабашка вздохнул и добавил проще:

– Зеркало портальное-то мне еще от бабки хозяина досталось. Починить бы его да зарядить по-новой, а то ведь заклинания от времени поистрепались. И глючат! - добавил он энергично.

Заскрипела дверь 51-й квартиры, через перила свесилось намакияженное лицо кефирычевой дочери в белых кудряшках.

– Папа, опять на весь подъезд надымил! - возмущенно крикнула она. - За Митькой кто пойдет?

Лохматого барабашки словно бы рядом и не сидело.

– Схожу я, схожу, - махнул папиросой Кефирыч.

Все еще ворча, кефирычева дочь брякнула дверью о косяк.

Вован медленно опустил глаза на заросшую бородой рожицу Феофила. Барабашка никуда не делся: сидел, попыхивая трубочкой, между шпротной банкой и криво выцарапанным на подоконнике "Ленка дура".

– Она его не видит, - потрясенно выдавил Вовка. - А мы видим.

Кефирыч философски пожал плечами.

– Я тож раньше не видел. Пока портвейном не отравился в прошлом году. Вот меня теща твоя и вылечила: как приложила кукишем промеж глаз, так у меня и в желудке протрезвело, и глаза открылись. Я, правда, что ведьма она, не подумал, тоже вначале на белочку грешил.

– И что же, теперь навсегда?..

– Вы, молодой человек, зря расстраиваетесь, - успокоил Феофил. - Успокоитесь, попривыкнете. Закрыть-то глаза недолго, да только вы и сами через недельку не захотите.

Вовка совсем не был в этом уверен.