Что же творится? Может быть, это и есть конец затянувшейся войны, в жернова которой их затянуло? Каффран осторожно приподнялся над краем траншеи, чтобы посмотреть на ничейную землю, на вражеские позиции, которые он наблюдал последние шесть месяцев. Но не увидел ничего, кроме дыма и грязи.

Послышались треск лазерного огня и чьи-то вопли. Снаряды все падали. Один из них разорвался прямо в центре ближайшего хода сообщения. И вопли стали куда ближе и реальнее. Хлынувший затем дождь состоял уже не из грязи и воды, а из кусков человеческой плоти.

Каффран выругался и стер кровавые ошметки с прицела лазгана. Позади грянул мощный голос, эхом заметавшийся по траншеям. Казалось, даже деревянные настилы вздрагивали от его силы. Гвардеец оглянулся как раз в тот момент, когда комиссар Гаунт покинул свой блиндаж.

Теперь на нем была его черная униформа и фуражка, ветер трепал камуфляжный плащ его полка. На лице застыла гримаса ярости. В одной руке болт-пистолет, в другой — ревущий меч. Вращающиеся зубья рвут утренний воздух.

— За Танит! Пришло время дать им бой! Держите линию! Пока они не переберутся через насыпь — огонь не открывать!

Душу Каффрана охватило ликование. Комиссар рядом, а значит, они победят, несмотря ни на что. Внезапно мир опрокинулся, мощный удар поднял в воздух грязь. На секунду Каффрану показалось, что его душа покинула тело.

Прямое попадание в траншею разом унесло жизни десятков людей. Оглушенный, Каффран упал в месиво из грязи и переломанных досок. Кто-то схватил его за плечо и рывком поставил на ноги. Часто моргая, гвардеец поднял голову и оказался лицом к лицу с Гаунтом. Комиссар смотрел на него грозно и ободряюще одновременно.

— Решил вздремнуть после сытного завтрака? — спросил он растерявшегося солдата.

— Нет, сэр, я… я…