Тут уж я промолчала.

Нож ведь был единственным, кто застукал наш полёт с драконом к звездам. И всё прекрасно понял.

— Ну ладно, я впечатлилась и ужаснулась, — сказала я угрюмо, пытаясь тщательно рассмотреть крупинки чёрного порошка, высыпавшегося на столешницу. — Завтра исправлюсь, сотру навязанный врагом образ идеального мужчины, заведу роман с кем-нибудь из наших, забеременею и привет. Все довольны?

— А так не хочется, правда? — поглядел исподлобья Нож, забирая ступу и сметая в неё вылетевший порошок. — Не насилуй себя. Я тебе всё это сказал, чтобы ты задумалась и прислушалась к себе. Ты просто засиделась в Ракушке, выросла из неё и тебе сейчас тут тесно. Мне кажется, надо просто уехать отсюда на время, посмотреть на другой кусочек мира. У вас сейчас, кстати, полугодовая практика на носу — вот и езжай. Я могу порыться в канцелярии и поискать для тебя в заявках на практикантов интересное местечко. Да и вообще, пора тебе самостоятельно пожить, разъелась ты за четыре года на маминых пирожках, со спины совсем квадратная стала.

— Ещё подумаю! — рявкнула я в ответ и бросилась из лаборатории со всех ног.

Я бежала по пустынным коридорам старого корпуса, топая так, что стёкла звенели, и кипела от негодования:

«Дурак, нет, правда, настоящий дурак! И правильно его сестра обозвала!»

Выбежала в вестибюль и кинулась к громадному напольному зеркалу в тяжёлой резной раме, стоявшему у входа. Достала маленькое карманное зеркальце и с помощью двух зеркал стала осматривать свою спину.

«Вот гад, всё наврал!» — отлегло у меня от сердца. — «И совсем не квадратная. Прямоугольная пока…»

Немного успокоившись, я пошла домой.

* * *

Пока мы с Ножом орали друг на друга, наступил вечер.

В университетском парке было темно, кованые столбы с фонарями стояли лишь на перекрестках дорожек (наверное, чтобы парочкам в темноте было удобнее целоваться). Сейчас в парке никого не было. Пахло и отдаленным морем и весенней, терпкой ещё листвой.