Вниз по лестнице первым скатился Град, а за ним все, кто были в этот час дома.

— Заклинание нашли! — взвизгнул посыльный. — Огненное!

Связываться с огненным заклинанием никому не хотелось, — ждали Профессора. Раз он глава представительства, пусть и выкручивается.

Профессор замешкался, прибежал со стороны лавки, путаясь в полах длинного стеганого халата, и (к облегчению всех) грозно скомандовал:

— Отойти и не приближаться!

Ни один приказ Профессора не выполнялся с таким послушанием. Народ уже разглядел свежую гарь на темечке прачечного посыльного. Желающих получить такую же не было.

Профессор и здесь находился в выигрышном положении, — у него-то почти вся макушка была лысая, сгорать нечему, чего теперь бояться?

Он заслонился рукавом халата от возможного жара и рванул дверь.

Мог и не закрываться, — в комнате уже всё прогорело, слой пепла покрывал каменные плиты пола. Сгорел деревянный стол, сгорели полки и корзины.

Сгорели свежевыстиранные простыни, пододеяльники и наволочки, доставленные посыльным. Сгорели и подштанники, из-за которых всё случилось.

И это значит, что Профессор лишился нательного белья, потому что вторая пара сегодня тоже покинула этот мир: я выкинула их перед приходом посыльного, как не подлежащие восстановлению, рассчитывая выдать начальству выстиранные, и потом уже озаботиться приобретением новых. (А три пары подштанников в гардеробе глава представительства считал непозволительной для себя роскошью).

Похоже, все эти потери Профессора не очень расстроили.

Он цепко оглядел комнату, выудил из кармана обкусанный карандаш и старый ценник, поставил на оборотной его, относительно чистой стороне дату, время и место происшествия и принялся по свежим следам набрасывать черновик графы «последствия» для карточки нового заклинания.

Посыльный, убедившись, что огня больше нет, протиснулся поближе и, глядя на Профессора преданными глазами, упорно тыкал пальцем в свою макушку. Судя по тому, с каким энтузиазмом он это делал, кожа головы у него не пострадала.