Слабая надежда на Кинсона Равенлока теплилась, но при всем желании верилось в это с трудом. Жителю приграничья не хватало выдержки. Он был чужд дипломатии и не желал терять время, убеждая тех, кто не сразу воспринимал истины, казавшиеся ему самому очевидными. Единственный учитель, которого он признавал, - опыт. К тому же Кинсон был убежденным одиночкой. Эти качества вряд ли могли бы пригодиться ему, пожелай он стать друидом, и вместе с тем едва ли была надежда, что он когда-нибудь переменится.

Бреман окинул взглядом друга, и от этих мыслей ему вдруг стало грустно. Он несправедлив к Кинсону. Взять хотя бы его преданность: если надо, житель приграничья не покинет его даже под угрозой смерти. Он самый преданный в мире друг и соратник, и нечего требовать от него большего.

И все-таки Бреман отчаянно нуждался в преемнике. Он стар, а время ускользает так быстро.

Друид отвел взгляд от Кинсона и посмотрел вдаль на деревья, словно хотел определить, сколько ему еще осталось жить.

Каэрид появился лишь после полудня. Он прошествовал от дверей и, едва взглянув на стражу и Кинсона, подошел прямо к Бреману. Друид поднялся, чтобы поприветствовать его, и по его мышцам пробежала судорога.

- Атабаска поговорит с тобой, - с каменным выражением лица сообщил капитан Интернациональной Гвардии друидов.

Бреман кивнул:

- Видно, тебе пришлось здорово потрудиться, чтобы уломать его. Я твой должник, Каэрид. Эльф с сомнением хмыкнул.

- Да не очень-то я и усердствовал. Мне кажется, у Атабаски есть свои причины встретиться с тобой. - Он повернулся к Кинсону. - Извини, но мне не удалось добиться разрешения на вход для тебя.

Кинсон выпрямился и пожал плечами:

- Оно и лучше. Подожду здесь.

- Пожалуй, - согласился эльф. - Я распоряжусь, чтобы тебе принесли еды и свежей воды. Бреман, ты готов?