Кинсон всю жизнь так и поступал. Только после того, как они познакомились, он начал понимать, что невозможно добиться решения, отворачиваясь от проблемы. Конечно, Кинсон очень изменился с тех пор, стал более стоек, однако Бреман знал, что старые привычки умирают медленно и при столкновении с неприятностями и сложностями у Кинсона всегда возникает желание уйти прочь.

- Зря теряешь время, - пробурчал житель приграничья, словно говоря сам с собой.

- Не заводись, Кинсон, - тихо посоветовал Бреман.

- Да все равно они не пустят тебя. А если и пустят, то не станут слушать. Они не желают ничего знать. Друиды уже не те, пойми, Бреман!

Старик кивнул. Кинсон прав, конечно, но что с того? Ведь других-то друидов на свете нет, к тому же не все из них так уж плохи. Некоторые могли бы стать полезными союзниками. Кинсон, конечно, предпочел бы, чтобы они вдвоем справились с этим делом, но им противостоит враг, с которым невозможно совладать без посторонней помощи. Они нуждались в друидах. Народы все еще уважали и почитали их, а это могло сослужить добрую службу в деле объединения Четырех Земель против общего врага.

Близился полдень, а Каэрид Лок все еще не появился. Кинсон к этому времени успокоился и устроился на камне рядом с Бреманом. Сидел он молча, мрачное лицо его выражало разочарование.

Бреман вздохнул про себя. С тех пор как Кинсон стал его сподвижником, прошло немало лет. Друид имел в свое время на примете нескольких людей, с чьей помощью надеялся докопаться до правды о Чародее-Владыке, но предпочел жителя приграничья и не ошибся в своем выборе. Кинсон оказался лучшим следопытом из всех, кого Бреману доводилось встречать. Он был умен, сообразителен и смел, но при этом никогда не проявлял беспечности. Бреман считал его самым близким другом, чуть ли не сыном.

Только одно огорчало Бремана - Кинсон не стал наследником дела друида. Бреман состарился и ослаб, и, хотя пока ему удавалось достаточно ловко скрывать это от посторонних, век его недолог, а после его ухода не останется никого, способного продолжить его дело.