Склонявшееся к горизонту солнце обозначало, что день подходил к концу. Мы с Хосе неустанно пришпоривали зверюгу до тех пор, пока в её убогом умишке не щелкнул какой-то защитный механизм. И тогда она перестала все время дергаться вперед и повернулась к нам, разъяренно зашипев, словно намереваясь немедленно накинуться на нас.

Тем самым её лапы, заскользив, естественным образом вызволились из ловушки, и чудовище оказалось на свободе.

- Джо! - заорал я. - Быстро! Немедленно укрываемся от неё у хвоста! Но двигаться с нужной быстротой в этом колыхавшемся из-за легкого ветерка песке было довольно трудно. Хосе перемещался натужно и явно неловко. Десятисантиметровой длины когти внезапно рубанули по воздуху так близко от его щеки, что я невольно затаил дыхание. Но индеец все же сумел во время нырнуть в зону безопасности позади этого создания, которое, потеряв врага из виду, тут же позабыло о его существовании.

В последний раз мы увидели ящерицу у подножья недалеко от нас расположенной скалы, на которую она с великим усердием вскарабкивалась вместо того, чтобы обойти её стороной.

Когда мы уже приближались к локомотиву, раздался пронзительный скрежет и металлический лязг. Внушительной длины состав сдвинулся с места, угрожающе накатываясь на нас. На какую - то долю секунды вверху, в кабине машиниста, прорезался силуэт Фрэнка Грея. Он сидел за пультом управления. С каждым оборотом колес поезд шел все резвее, а в момент прохождения могучей техники рядом с нами Грей насмешливо сделал нам ручкой.

Я лихорадочно уцепился за поручни, повиснув на них всем телом. Вне себя от ярости, я попытался подтянуться повыше, но в это мгновение, сдвинувшись в сторону, надо мной приоткрылась раздвижная дверь кабины водителя. Оттуда высунулся Фрэнк и продолговатым стержнем ударил меня по пальцам. Несмотря на довольно толстые перчатки защитного комбинезона я почувствовал резкую боль и тут же онемевшая рука чуть было не отпустила спасительную стойку. Совсем обезумев, я перехватил её другой рукой чуть пониже.