Длинная лента поезда втягивалась в сумеречную зону. Темнота ощутимо сгущалась. Колеса противно скрипели, издавая к тому же пронзительный металлический звук. Состав мелко вздрагивал, машина жалобно постанывала. Локомотив слегка раскачивало, поскольку он выгибался на поворотах при подъеме на довольно крутое взгорье. Собравшись, наконец, с духом и опасаясь наихудшего, я совсем было отважился на искованный бросок, но тут раздался выстрел. Я сообразил, что его можно объяснить только одним: Хосе проявил большую, чем я, дерзость и рванулся на приступ первым.

Неожиданно почувствовав бурный прилив энергии, я моментально ткнул рукой в дыру в безрассудной надежде, что оружие Фрэнка в этот момент все ещё повернуто в сторону моего коллеги Хосе.

Мне здорово помогло отменное знание расположения оборудования в кабине, и я мигом ухватился за нужный мне механизм. Повернув соответствующий рычажок, я тотчас же выдернул кисть обратно.

В ту же секунду поверх пробитого мною отверстия в стекло с визгом впилась пуля. Почти сразу же последовал второй выстрел.

Я торопливо, что было мочи, двинул в дверь плечом. Она шумно рухнула. А я очутился прямо перед Фрэнком, который чуть ли не в упор наставил ствол винтовки мне в грудь.

Я буквально вдавился спиной в стену кабины. Прекрасно понимая всю тщетность своей попытки, тем не менее, постарался ударить противника топориком и даже едва не задел его. Тот всетаки успел слегка отступить назад, что в итоге и спасло его.

Сквозь прозрачный, герметически закрывавший ему голову шлем я видел искаженные черты лица Фрэнка, плотно сжатые губы, неестественно блестевшие глаза. Когда он отшатнулся от моего замаха, то невольно опустил оружие вниз. Но придя в себя, тут же решительно вновь направил его на меня.