Я очень не любил, когда мои планы, даже самые бредовые, рушатся. Стало обидно. И тогда в темноте за дальним прилавком я разглядел черную, чернее фона, фигуру продавца. Продавца ли?

Когда я подошел, фигура не проявила ко мне ни малейшего интереса. "Не продавец", - подумал я и все-таки спросил:

- Какие у вас... - я замялся, - цветы?

- Хвасдыки, - с сильным кавказским акцентом сообщила фигура. - Двадцат рублэй.

У меня в записной книжке лежало сорок, и это было все, что осталось от последней получки. Один цветок покупать не хотелось - не тот эффект. Два только покойнику. На три - не хватало.

"Обидно", - думал я. Время уходило, и все опять рушилось.

И тут я увидел ещё фигуру и двинулся к ней. Смуглая женщина с очень черными волосами под белой вязаной шапочкой выбралась из-под прилавка.

- У вас какие цветы? - спросил я безнадежным голосом.

- Хризантемы, - женщина выпрямилась и убрала руки в карманы пальто, пятьдесят за три штуки.

"Последний шанс", - понял я и выпалил:

- За сорок не отдадите?

- За сорок? - переспросила она и тут же согласилась: - Отдам. Только они у меня в камере хранения. Вы торопитесь?

- Да... вообще-то.

- Сейчас, - сказала черноволосая и, выйдя из-за прилавка, быстро пошла к вокзалу.

Я проводил её взглядом, посмотрел на часы: времени в обрез. Стоять было как-то совсем неинтересно и холодно, и я пошел следом. Торговка уже говорила с кем-то у окошка камеры, потом подошла к двери, некоторое время ждала, наконец, изнутри открыли.