— Да-да, сейчас, — откликнулась Николь, в тот же миг послав куда подальше все правила. Понятно, что она потакает себе, но на сей раз ей было на это наплевать. Впервые за последние дни она почувствовала себя сносно. — Что-то они чертовски мешкают с вызовом. Поль, сообщи-ка мне нашу скорость и расстояние до станции.

— Тангенциальная составляющая 170 метров в секунду, константа; присутствует отрицательная нормальная составляющая. Расстояние до станции девяносто пять кэмэ. Все бортовые системы работают супершикарно.

— Супершикарно?

— На все сто, командир. Точь-в-точь как я.

Николь фыркнула, но не удержалась от улыбки и потянулась за шлемом. Они с Полем знакомы уже шесть лет — сперва однокашники, потом друзья, а с недавнего времени и любовники — так что он давным-давно знает, за какие ниточки дергать и когда.

— Сто двадцать первый, я — О'Нил. — В бесстрастном голосе диспетчера проскользнула тревога, и Николь вмиг оцепенела и забыла о скуке. — Отмечено небольшое отклонение от полетного коридора, положительный вектор в ноль семьдесят два метра в секунду. Пожалуйста, внесите поправку, конец связи.

— Вас поняли, О'Нил, прием. Поль?..

— На дисплеях все в норме, — тряхнул головой тот. — Дрейфа быть не должно.

— По-твоему, они нам соврали? Вруби-ка радар ближнего обзора.

Большой 35-сантиметровый экран в центре приборной панели тотчас осветился. На компьютерах яркими разноцветными линиями обозначился маршрут челночного корабля, сопровождаемый непрерывно меняющейся колонкой цифр и буквенных кодов несметного множества курсовых характеристик.

Бросив взгляд на экран, Николь поняла, что диспетчер прав.

— Я так и думала, что все слишком хорошо, чтобы оказаться правдой! Проверь технические системы и запусти тест ведущего автопилота; курс надо было уже давным-давно выровнять. А заодно проверь и основные датчики сбоев. Я рассчитаю поправку.