– Да минует нас участь сия! – Батлер снова перекрестился. – Но Дрейк с твоим прадедом все же тут прошли. И мы пройдем!

– Пройдем, – кивнул капитан и покосился на своих офицеров, стоявших плотной кучкой позади рулевого. Их было трое – второй помощник Мартин Кинг, Руперт Кромби, кузен Питера и судовой казначей, и хирург Стив Хадсон. У штурвала – Пим, сын Пима, потомственный моряк, самый надежный рулевой «Амелии». Штурвал в его огромных лапах был, что младенец в колыбели.

Некоторое время Питер размышлял, сказать ли им, что может случиться через день-другой, когда корабли покинут эти теснины и выйдут в океан. Пожалуй, говорить не стоило, слишком уж тягостные дни описывал предок в своих дневниках, слишком тяжелые и пугающие. Сэр Френсис Дрейк прошел здесь на «Золотой лани» и еще с двумя кораблями, прошел, не потеряв ни единого человека, но только очутился в Южном море

Сказать – не поверят, а если поверят, то устрашатся и ослабнут духом… Лучше не говорить, решил капитан. Даже самые доверенные люди, Батлер, Мартин Кинг и братец Руперт, в глаза не видели лоцию старого Чарли и его записки; все это хранилось в морском сундучке в поместье деда Картахена, завещанном Питеру. Но не было нужды лезть в тот сундук, тревожить хрупкие страницы, брать записи с собой; каждое слово и фразу, каждый чертеж Питер помнил наизусть. В том была заслуга не только его памяти, но и деда Питера Шелтона-старшего. Сам он не добрался до Южного моря, эта удача выпала внуку. Сомнительное счастье! Хотя, с другой стороны, кто знает, где найдешь, где потеряешь…

– Право руля, Пим, – произнес капитан, вытаскивая из-за пояса подзорную трубу. – Так держать!

Наплывал остров с остроконечным скалистым мысом. Согласно лоции Чарли, полагалось обогнуть его с севера, так как другой рукав пролива вел на юг, к десяткам мелких островков, служивших лежбищами для тюленей. В этой каше, где воды перемешаны с землей, легко заблудиться, потерять время, а то и разбить корабль о скалу, невидимую под волнами.