Велики чудеса твои, Господи! Чуть южнее, вспоминал Михаил, лежит другая область — Трендалаг, к западу — Вестланне, а к юго-востоку — Вик, самая населенная часть Норд Вегра. Извилистые заливы — фьорды, быстрые горные речки, скорее, ручьи, ревущие с гор водопадом, вот как здесь. И над водопадом — изумительно — радуга! Самая настоящая радуга из семи ярких цветов.

У водопада качалась на волнах стоящая на двух якорях лодка. Какой-то молодой парень, юноша, смуглый и черноволосый, то и дело нырял с нее головой вниз и, выплывая, жадно хватал губами воздух. Некоторое время Михаил с удивлением наблюдал за всеми манипуляциями смуглого и его команды — в лодке, кроме него, находилось еще трое — надменного вида узколицый красавчик и двое коротко стриженых слуг. Никаких раковин — вообще ничего — ныряльщик со дна фьорда не доставал. Скорее всего, не донырнуть было.

— Совсем как у нас ловцы губок, — усмехнувшись, произнес Михаил.

— А, это люди хозяйки Гудрун, — проследив за его взглядом, прояснил картину фриз. — Достают утонувший корабль.

— Что-то не похоже, — хмыкнул про себя ромей, уходя в трюм. Корабль, так корабль, его какое дело? У каждого свои проблемы.

Ближе к вечеру, когда купцы велели слугам нести в трюм оставшиеся товары, разложенные прямо на причале, ныряльщики — вернее, один ныряльщик и вся остальная шарашка — наконец угомонились. Хорошо было видно, как блестят в лучах заходящего солнца маленькие серебряные кружочки, которые узколицый бросал в подставленные ладони смуглого парня. Михаил даже сосчитал, сам не зная зачем: одна, два… пять. Не хило! Пять серебряных монет за полдня работы. А парень красив, очень красив. Жаль что он не раб, это видно по длинным, спускающимся до самых плеч, волосам. Такого можно было бы с большой выгодой продать на константинопольском рынке для утешения богатых матрон… или императорских чиновников, говорят, больших любителей мальчиков.