Света вернулась и, усаживаясь, подвинула табуретку поближе ко мне.

— Стас, значит, я не сумасшедшая, раз ты тоже видишь Катю?

Я опешил.

— А почему…

И тут неожиданно сообразил. Разрушенный дом… Кирилл, находящийся неизвестно где, но спокойно говорящий со мной по телефону…

— Не хочешь ли ты сказать, что видишь Катю первый раз?

— Вот именно! Когда я шла утром на свидание, у меня еще не было дочери. А теперь она таинственным образом появилась. Я думала, что мама с Маринкой шутят, что это к соседям родственники с девочкой приехали.

— И что, нет? — заинтересовался я. Да и как я мог не интересоваться, когда такое творится!

— Она у меня в паспорте записана. Как дочь.

Я обалдело смотрел на Светку.

— А ты что, сразу проверять полезла? — только и мог вымолвить.

— Не проверять, — вздохнула Светка, — мне бы и в голову не пришло проверять, я не сомневалась, что мои прикалываются. Просто Маринка попросила карточку на проезд. А я проездной всегда кладу в паспорт — не мнется и доставать удобнее, чем из кошелька. Ну вот, я полезла и наткнулась…

— На запись? — зачем-то уточнил я, хотя и так все было ясно.

— Угу, — жалобно промычала Светка, — какой-то ужас!

Я ничего не понимал. Но ведь еще классик сказал, что с ума сходят поодиночке, а не скопом!

— Знаешь, а у меня дом рухнул! — сообщил я, чтоб хоть как-то ее подбодрить.

— Как?!

Широко распахнутые Светкины глаза раскрылись еще шире.

— Да вот… Прихожу, а там — бульдозер развалины сгребает. А рабочие говорят: пятиэтажку снесли.

— А! — засмеялась Света. — Я уж испугалась!

— Я тоже. Я же в башне живу, в двенадцатом. Жил, вернее..

— Ой!

Она, пораженная, замолчала.