Некоторое время мы, не говоря ни слова, прихлебывали «Джин-тоник». Тишину нарушали лишь доносящийся из комнаты писк компьютерной игры да периодические Катины возгласы — возмущенные или довольные. Я понимал, что Света ждет от меня помощи, поддержки, ответов на вопросы, каких-то действий. Но лишь упрямо рассматривал красноватый рисунок обоев. Блин! Надо же что-то предпринять! Но что?

Я обвел взглядом крошечную кухоньку, словно пытаясь найти решение. Но ни белый чашеобразный абажур, ни холодильник со множеством прилепленных магнитиков — фруктов, снеговичков, домиков, — ни странная четырехконфорочная плита, ни бархатный фиолетовый бегемотик, сидящий передо мной на столе, помочь мне не желали. Я взял бегемота и чуть встряхнул. Внутри пересыпались шарики силикагеля. Потом вновь посмотрел на плиту. Интересно…

— Свет, а почему у вас плита газовая? — медленно произнес я.

Сидящая к плите спиной Светка резко обернулась. Потом вскочила, оглядела конфорки, коробок спичек вверху на полочке и висящую на крючке красную кремниевую зажигалку.

— Не знаю… — изумленно протянула она, встретившись со мной взглядом.

Почти во всем городе плиты электрические. Газ — только в старых кирпичных домах у вокзала. В наших районах его сроду не было.

Что же это такое, а?

Я твердо уверен: ничего нелогичного не бывает. Все объяснимо. У любого явления есть причина и следствие. А если явление нереально? Абсурдно?

— Слушай, — мне в голову пришла мысль, — ты не могла бы осмотреть квартиру и выяснить, что не так? Что изменилось? Может, кроме плиты еще какие-то вещи пропали или появились?

— Кроме плиты и ребенка, — мрачно сказала Светка, — угу, сейчас проверю.

Она отправилась проводить ревизию в трех комнатах, ванной, туалете и коридоре, а я пошел взглянуть на Катю. Для своих лет ребенок довольно ловко справлялся с витиеватой аркадой, вовремя успевая перепрыгивать полувылупившимся цыпленком через пропасти и стрелять из немаленьких размеров пистолета. Девочка не обращала на меня внимания, и я с интересом разглядывал ее серьезное личико. На Свету Катя почти совсем не похожа. Вот разве что разрез глаз — чуть раскосые — и брови так же хмурит. Интересно, кто наградил ее белокурыми волосами?