Но дело было к вечеру, она торопилась и, не вникая, отправила к Ритке. А Ритка отказать не смогла. Пожалела, понимаешь? Человека. Взяла и паутину составила. А там — рак последней стадии, вмешиваться тем более нельзя. А Ритка влезла. Узлы не стала трогать, просто нашла причину и попыталась объяснить этому деду, как ее самому устранить. Такой способ есть, ауторевебинг. Самопереплетение, короче. Сам себя перенастраиваешь «правильно». Только поздно уже было его использовать.

В общем, на следующий день он умер. Не из-за Ритки, совпало так. Он бы все равно умер — днем раньше, днем позже. Но родственники стукнули в Управление: отец ни на что не жаловался, а тут в эссенциалию сходил и…

И к нам Трибунал с проверкой. А у Ритки — полный бардак с отчетностью…

Андрей ушел на кухню и тут же вернулся с бутылкой коньяка и двумя пузатыми рюмками. Я не успел еще «переварить» услышанное.

— Вообще я не пью, — извиняющимся тоном проговорил он, отвинчивая крышку, — но сейчас… Составишь компанию?

Я кивнул. «Не пью, но посуду под коньяк держу», — отметил я уже машинально, принимая на две трети заполненную рюмку. Он налил себе столько же, быстро выпил и продолжил рассказ:

— Нас с Риткой отвезли на поезде в Прибалтику. Трибунал ведь международная организация, так же как и Лига. В одном из замков у них штаб-квартира. Меня, как свидетеля, поместили в отдельную камеру, Ритку — в отдельную. Ее еще и в клетке держали. И в кандалах.

Я вытаращил глаза.

— А потом был суд и костер.

— Суд и что? — не понял я.

— Ты правильно услышал.

— Костер?!

Он молчал.

— Настоящий, что ли? — произнес я неуверенно.