Андрей невесело усмехнулся:

— Вот так же и я спросил. Накануне меня привели в кабинет к Артуру — это один из трибунальщиков, который дознание проводил…

Андрей полностью погрузился в мир воспоминаний, казалось, забыв обо мне…

* * *

— Почему такой суровый приговор, ты же понимаешь, что она не виновата?

Вопрос без ответа. Да свидетель и не ждал его.

Артур перекладывает несколько листов бумаги.

— Здесь подпиши и здесь. Под галочками… — Достает новый бланк. — Сколько у нее осталось клиентов «вне картотеки»?

— Пять семей, — быстро отвечает свидетель. — Дела закрыты и сданы в архив, но кто-нибудь из них иногда приходит на минуту-две за советом. Она их принимает между посетителями…

— Нехорошо оставлять людей без поддержки. Заведите новые дела на каждого члена проблемных семей и распределите их между оставшимися корректорами.

Эссенс немного расслабляется, на минуту забывая о Рите: его оставляют на прежней должности!

— То есть, — вопрос срывается сам, — я возвращаюсь в нашу эссенциалию?

— Да. Считай, что ты свое отсидел. У тебя же было достаточно времени подумать?

Да уж! Было. Между сочинением речей в Ритину защиту свидетель невольно наводил в мечтах порядок среди своих подчиненных. Чтобы ни одна умница-красавица больше не посмела действовать самовольно. За каждой поклялся следить, пусть жалуются на недоверие и «связанные руки».

— В личном деле Маргариты не указан адрес родственников. Ты не знаешь, как их найти? Нам придется сообщить о ее сожжении. Им будет назначена пенсия.

— Ее родители как раз переезжали в деревню со сбитой нумерацией домов, поэтому мы оставили пустые графы… У нее где-то недалеко живет тетя, она может быстро передать… Артур, — с трудом выговаривает эссенс, — сожжение настоящее?

Да, он глупый, да, наивный. И сожаление Артура относится не только к жизни Риты, но и к его незнанию.