И когда это стало ясно даже самым отпетым скептикам, рейзеры повеселели, рейды в Харон резко участились, опасность их снизилась на порядок, количество смертей среди охотников скатилось до абсолютного нуля, потому что теперь даже редкие оставшиеся кахгары потеряли львиную долю своей привычной силы, а вот добычи для охотников, наоборот, заметно поуменьшилось. Просто потому, что теперь Твари не стремились набрасываться из засады — их в кои-то веки приходилось долго искать, старательно выманивать, подстерегать, откапывать и потом с веселым смехом забивать, не в силах поверить, что когда эта испуганная, одинокая, истошно воющая гадость наводила ужас на все окрестные земли.

Фаэс был счастлив. Рейзеры довольны. Казна перестала рассеиваться с такой скоростью, как раньше. Во всех шести крепостях очень долго царило недоумение вперемешку с недоверчивой радостью, которая постепенно, медленно, но неуклонно переходила в бурные восторженные возгласы и торжествующие салюты, от которых что ни ночь, то загоралось небо Фарлиона.

Люди, наконец, увидели конец этой долгой, кажущейся бесконечной войны. Они, наконец, почувствовали, что могут… могут и обязаны добить всех Тварей, кто еще остался. Они воодушевились. Расслабились. Вспомнили о том, что, помимо крови и скорби по погибшим, в этой жизни есть место радости, гордости за свою тяжелую работу и удовлетворению при виде того, как стремительно и к лучшему меняется Фарлион.

Уже не раз и не два я слышала на улицах, что в Долину возвращаются их древние символы — знаменитые Фарлионские коты, которых уже много лет считали, что истребили. То здесь, то там люди видели громадных хищных кошек, ожесточенно расправляющихся с самыми опасными Тварями Харона. С их приходом и сам лес неуловимо изменился — утратил пугающую ауру угрозы, перестал выглядеть, как озлобленный и голодный зверь, в нем стало легче дышать, деревья перестали закрывать небеса своими ветками, сквозь их кроны впервые за много лет начало пробиваться утреннее солнце.