"Видимо, командир", — понял Андрей — "надо что-то решать".

В это время пилот соседнего истребителя прибавил газ и вырвался вперед. Проследив за ним взглядом, Андрей заметил еще один "Ишачок", пристроившийся за первым на дистанции метров сто. Таким образом, все три самолета образовали вытянутый строй.

"Ну что-ж, раз уж я умер, то можно и попробовать сесть", — попытался ободрить себя Андрей. От мысли про посадку ему опять стало нехорошо. Но другого выхода, по видимому, не оставалось.

"Надо бы попытаться вспомнить где тут что", — он обвел глазами кабину, — "начнем слева. Так, это сектор газа, рядом с ним какая-то рукоятка, хрен знает, управление заслонкой радиатора что-ли? Ладно, проехали. Дальше, ручка выпуска посадочного щитка, запомним, теперь приборная доска", — тут было легче, названия приборов были написаны на них самих. Андрей бегло просмотрел их показания – температура масла и обороты вроде были в порядке.

"Так, теперь справа. Опять рукоятка непонятного назначения, хрен с ней, а это штурвальчик выпуска шасси. Блин, да как же я его посажу?!!!" — вновь разволновался Андрей.

Конец колебаниям опять положил ведущий звена, введя свою машину в правый вираж. Второй "ишачок", с небольшой задержкой, последовал за ним. Лимит времени на раздумья закончился, пора было начинать действовать. Дрожащими руками Андрей взялся за ручку управления и сектор газа. Дав чуть больше газа (самолет на вираже теряет скорость – надо компенсировать), он осторожно отклонил ручку вправо, одновременно надавливая на правую педаль. Самолет неохотно, словно не признавая сидящего в нем человека достаточно компетентным для управления собой, накренился градусов на тридцать вправо и встал в вираж с заметным снижением.

"Слишком сильно дал педаль," — понял Андрей и исправил свою ошибку. Вираж стал горизонтальным. Самолет сильно трясло воздушным потоком, но Андрей не замечал этого, поглощенный выдерживанием необходимых параметров полета.