Особенно пристально он следил за скоростью, сознавая, что свалиться в штопор на такой высоте означает стопроцентную гибель. А ведь, согласно прочитанным им мемуарам летчиков, "Ишачок" славился нетерпимостью к ошибкам пилотов, строго наказывая за них. От этой не вовремя пришедшей мысли Андрея прошиб холодный пот. К счастью, разворот закончился, ведущий перешел в горизонтальный полет и Андрей с радостью выровнял свою машину вслед за ним. Первый раз за все это время позволив себе осмотреться вокруг, он увидел впереди-справа полосу аэродрома, перпендикулярную к их курсу.

"Ага, значит это был третий разворот," — понял он, — "еще один и выйдем на глиссаду."

Внезапно Андрей заметил, что дистанция до идущего впереди самолета стала сокращаться. Присмотревшись, он увидел, что тот выпустил шасси. Прибрав немного газ, Андрей со вздохом перенес правую руку на штурвальчик выпуска шасси. Пару секунд посоображав, куда, собственно, его надо крутить, он решительно толкнул штурвальчик против часовой стрелки. Тот поддался с неожиданным усилием. Видимо, колеса выходили неравномерно, потому что самолет вдруг стало резко кренить влево. Андрей бросил штурвальчик и схватился за ручку управления. Выправив крен, он, наученный опытом, перехватил ручку левой рукой, а правую вернул на штурвальчик. Со второй попытки ему удалось, наконец, выпустить шасси до конца, о чем засвидетельствовали две загоревшиеся зеленые лампочки на приборной доске. Тут ведущий опять начал разворот и Андрей повторил его маневр уже с заметно меньшими усилиями, чем в первый раз. Правда, из-за выпущенных шасси, трясло на этот раз значительно сильнее. Завершив разворот, ведущий стал плавно планировать, убрав газ. Андрей увидел прямо по курсу посадочную полосу. До нее было километра два.

"Ну вот сейчас и выяснится, какой из меня летчик," — напряжение Андрея заметно росло. Увидев, что передний самолет выпустил посадочные щитки, он тоже выпустил их. Самолет стал резко тормозиться и угрожающе раскачиваться из стороны в сторону. Андрей с трудом удерживал его от опрокидывания. Скорость продолжала падать и он начал беспокоиться: