Я например.

Блин- тарарам, как же разрывается голова.

До тех пор, пока я не узнаю больше о том, что происходит, я действительно не смогу принять разумных действий — и не смогу задавать вопросы без опасения привлечь ненужное внимание. Суетливое погружение в расследование было бы ошибкой, что означало, что я должен ждать пока не поговорю с Морганом.

Так что я растянулся в кресле, и начал фокусироваться на своем дыхании, пытаясь расслабиться, очистить свои мысли и прогнать головную боль. Это было так приятно, что я не двигался около шести часов, до того как поздние сумерки не спустились на город.

Я не спал. Я медитировал. Вы должны поверить мне на слово.

Я очнулся, когда Мыш выпустил низкий горловой рык, не похожий на тихий лай, но довольно короче и более внятный, чем просто ворчание. Я поднялся и пошел в спальню, где нашел Моргана проснувшимся.

Мыш стоял за кроватью, склонив широкую, тяжелую голову над грудью Моргана. Раненый лениво почесывал уши Мыша. Он бросил взгляд в сторону на меня и попытался сесть.

Мыш наклонил голову сильней и нежно толкнул Моргана опять в кровать.

Морган выдохнул с очевидным дискомфортом и произнес брюзжащим, сухим голосом, "Видимо я должен соблюдать постельный режим."

"Да," сказал я спокойно. "Тебя залатали не особо хорошо. Док сказал, что наступать на ногу будет плохой идеей."

Глаза Моргана сузились. "Док?"

"Расслабься. Это не пойдет в твою историю болезни. Я знаю этого парня."

Морган хрюкнул. Затем он облизнул потрескавшиеся губы и сказал, "Есть что-нибудь попить?"

Я принес ему немного холодной воды в бутылке с длинной соломинкой. Он знал хорошо, чем может обернуться жадное глотание, поэтому начал медленно потягивать воду из бутылки. Потом он глубоко вздохнул, и, сморщившись, будто по собственной воле засовывал руки в огонь, произнес, "Спасибо"