Тот нахмурился и покачал головой: «Беда».

— И самого пистоля нет, так? — уточнил дотошный Учитель у Танка. Тот помотал головой. — Дела-а.

— Хорошо, «калаша» не прихватил, — сказал Рыжий.

— Хорошо, — нехотя согласился с ним Учитель. — Только все равно ничего хорошего. Похоже, попали мы, мужики. Как куры в ощип.

— О чем ты? — забеспокоился Боря. — Вы все. О чем? Что происходит?

— Произошло уже, — Танк устало махнул рукой. — Идем Деда искать, может, ему помощь нужна.

— Танк, Рыжий! — Борис занервничал еще сильнее. — Учитель, ты же человек, не то что эти гамадрилы! Объясни!

— Ворона Фил продырявил, — коротко ответил лидер группы. — Возможно, он и Деда достал. С огневой подготовкой Грин всегда дружил.

— Ты шутишь, да? — глаза у Бориса заблестели, а голос дрогнул. — Грина ведь Вика убила!

— Выходит, не убила, — Учитель взял парня за плечи и развернул в сторону дороги. — Шагай к машине, там Вика одна-одинешенька, да еще и в отключке. Охраняй.

— Я один?! — уже и вовсе с нотками паники в голосе спросил Боря. — А вы?!

— А мы Деда окрест поищем и тоже придем, — сказал Рыжий и слегка поддал Борису коленом пониже спины. — Шагай! С-сопляк…

* * *

Ощущения были что надо. Лучше бы сосредоточился на одном только звуке. Впрочем, тут хоть сосредоточься, хоть расслабься, не поможет. Когда по черепу щелкает «макаровская» пуля, пусть и вскользь, на пик нагрузки выходят все ощущения разом. Правда, тут же сворачиваются в тугой комок, который сначала мечется с набатным звоном под сводами черепа, а затем взрывается где-то глубоко в сознании перед внутренним взором фейерверком крупных желтых искр.

В принципе, это даже красиво. Только очень уж больно. А когда фейерверк гаснет, становится очень уж темно и страшно.

Фил провел ладонью по шее, утирая стекающую за воротник теплую кровь, а затем осторожно, кончиками пальцев, прикоснулся к округлой ранке на щеке.