Я несколько смутился. В течение долгих лет мои бережливые родители свозили на дачу все ненужное барахло — как свое, так и многочисленных родственников и друзей. В результате чего, она оказалось захламленной до предела. Что не умещалось в комнатах и мансарде, складировалось тут, на веранде. Диана, между прочим, сидела на кресле из румынского гарнитура, принадлежавшего моему двоюродному дяде.

— У тебя уютно. Во всяком случае, патриархально, — заметила Диана. — Настоящий винтаж.

— Что?

— Винтаж, говорю. Витает флер минувших лет.

— Ага, старья у меня — хоть отбавляй, — согласился я. — Диана, щекотливый вопрос: если бы мы с тобой вступили в брак, то ты бы переиначила мою фамилию? Скажем, на Засолли?

— Мне больше нравится — Пересолли.

— Что ж, со смыслом. Вечно я по жизни все пересаливаю. Есть нельзя. Но перейдем к культурной программе. Давай я почитаю тебе Шекспира в подлиннике.

— Попозже, Валя, хорошо? Чем ты сейчас занимаешься? — помедлив, спросила она.

— Художественными переводами. Но это так — пустяки. Ради хлеба насущного. Главное же, я собираю материал для научного труда. Мне представляется, что наш шедевр — «Слово о полку Игореве» — талантливая подделка восемнадцатого века. Идея, конечно, не новая. Но у меня есть новый подход, — вдохновенно произнес я. Встречаясь с Дианой, мне всегда хотелось чем-либо поразить ее воображение. Ошеломить каким-нибудь неожиданным известием.

— Разве такое возможно?

— Разумеется. Только я весь в сомнениях. Думаю, стоит ли мне вообще затрагивать данную тему. Ведь это способно навредить самосознанию нации. Развенчивать мифы крайне опасно.

— У тебя есть выпить?

— Подожди, Диана, вскипячу воду в чайнике, — ответил я и продолжил: — В двенадцатом веке не могли написать ничего подобного. Аналогичное произведение — «Задонщина» — создано спустя где-то два столетия. Да и то, оно дошло до нас обрывочно, фрагментами.