— Сию минуту, Ирина! Лечу, как… э-э, — замялся я, подыскивая какое-нибудь незатертое поэтическое сравнение. — Эврика! Лечу, как дирижабль «Граф Цеппелин» в тридцатом году в Москву!

Я вышел из дома, сорвал по пути яблоко покрасивее и, поигрывая им, направился к соседке. Не представляя, как мне передать полет дирижабля, я просто избрал довольно развязную походочку, как у завзятого ловеласа. Безусловно, она не гармонировала с моим зрелым возрастом. Сорок лет — это тебе, парень, отнюдь не двадцать. Но и не шестьдесят. Хотя шестьдесят — тоже еще нормально. Да и восемьдесят, по большому счету, — вполне приемлемо. Если, конечно, доживешь до восьмидесяти-то — не хватит раньше кондрашка.

Ирина, одетая для поездки в город — то есть, парадно — в голубенькую кофточку, черные вельветовые джинсы и туфли на среднем каблуке, нетерпеливо прохаживала вдоль моей ограды. В детстве, наверное, Ирину за спиной ее подружки называли — Труба. Но в настоящий момент «трубу» внешне она нисколько не напоминала. Это была стройная молодая женщина, с безупречно правильными чертами лица. За исключением, пожалуй, чересчур полноватых губ. Но они ее не портили — даже, напротив, придавали особую индивидуальность. Еще у Ирины часто бывало строгое выражение светло-карих глаз. Что, само собой, отметало любые вольные поползновения с моей стороны.

— Быстрее можно?! — поторопила она.

— Лечу!

— Доброе утро, Валентин!

— Мое почтение, Ирина, — произнес я, приземляя изображаемый летательный аппарат, и изящным движением протянул ей яблоко. Обитатели нашего дачного поселка имели одну общую слабость — все они обожали, когда их чем-либо угощали со своего сада-огорода. — Попробуйте искусительный плод с моего личного райского дерева.

— Благодарю, — зарделась она и спрятала яблоко в дорожную сумку-котомку.

— Такая вот съедобная валентинка.

— Но сегодня не День святого Валентина.