— Этот праздник всегда со мной. Я же Валентин.

— С чем вас и поздравляю, — улыбнулась она. — Хотела попросить об одолжении. Если меня будет кто-нибудь спрашивать, скажите, что я поехала в Москву и вернусь ближе к вечеру.

— Например, кто?

— Ну, мало ли.

— Понял, Ирина. Ни о чем не беспокойтесь, — проговорил я, как обычно говорят переводчики — по-ленински щурясь и дергая ножкой. — Я на страже общественного порядка.

— Мне нужно проверить городскую квартиру и уладить некоторые дела в моем банке.

— Разумеется, проверяйте и улаживайте, — кивнул я. — Да, как у ваших там, на юге? Все благополучно?

Мне, как и всем в поселке, было известно, что малолетний сынишка Ирины вместе с ее родителями отдыхал сейчас в Крыму. Самой же ей пришлось остаться здесь. Моей соседке требовалось написать какой-то длинный отчет для коммерческого банка, куда она недавно устроилась на работу. Секретов в нашем поселке почти не существовало.

— Спасибо, все замечательно. Разговаривала с ними недавно по телефону. Никто не болеет, море теплое и чистое. На рынке много дешевых фруктов.

— Отрадно слышать, Ирина. Не то, что у нас здесь — с нашими ценами и мелкой грязной речушкой. В следующий раз передавайте им от меня большой привет.

— Обязательно, — пообещала она. — Вам купить что-нибудь в городе?

— Пожалуй, нет. Мои запасы пока не истощились. Я запасся, словно на гражданскую войну, — ответил я и с минуту, стоя возле ограды, смотрел ей вслед.

Дачная молва приписывала мне и Ирине долгую и устойчивую интимную связь. О ней, без тени сомнения, говорили женщины-соседки. Мужья их, с ухмылочкой, соглашались и добавляли от себя свежие пикантные подробности. Это убеждение основывалось на том, что оба мы были люди одинокие и приемлемого брачного возраста. Имели схожее образование и социальное положение. К тому же, будучи близкими соседями, мы волей-неволей часто встречались. Все это не могло не бросить нас в объятия друг друга.