— Любо ли?

Ответом ему был возбужденный и одобрительный ропот трех десятков вооруженных мужчин.

Подождав, когда страсти немного поутихли, он продолжил:

— Это золото полито нашей кровью… Всем ли ведомо, что византийский император Цимисхий ценой несметных сокровищ купил мир у киевского князя?

— Ведомо! — Подтвердили дружинники.

— А вчера в страшной битве лишился князь Святослав и сокровищ, и самой жизни… — Дмитрий, бывший воевода Левшов, ещё раз оглядел своих недавних врагов-победителей.

Усмехнулся:

— Видно, мало добычи показалось степнякам. Захотели они и вашей долей завладеть!

Он все рассчитал верно — последние слова перекрыл рев ярости и возмущения. Пришлось даже сделать паузу, прежде чем продолжить:

— Петра, князя вашего, при мне зарубили. Все, что вы в честном бою с русичами добыли, теперь между собой делят… Неужели стерпите?

В небо, разгоняя остатки тумана, взметнулись копья и клинки:

— Приказывай, воевода!

— Веди нас!

— Что делать, Дмитрий? Укажи!

Человек, ставший волей судьбы и недавних врагов их предводителем тронул саблей рассыпанные под конскими копытами монеты.

Затем негромко, но так, чтобы все слышали, распорядился:

— Пойдем назад… К печенегам в гости!

… В одну из ближайших ночей, обманув погоню, болгары вернулись к пустеющему лагерю степняков. От захваченного сонным и пьяным табунщика они узнали, что большинство воинов хана с семьями, скотом и добычей уже снялась в обратный путь, к местам постоянных кочевий. Да и сам Куря тоже успел покинуть лагерь — рана его оказалась кровавой и тяжкой, но не смертельной.