- Вот именно. Мы предпочли бы, чтобы никто не знал об этом маленьком происшествии.

- Мой приемный отец служил в полиции. Я не привык болтать.

- Вы не из этого города.

- Да. Я из Огайо. Мои приемные родители умерли. Я приехал, чтобы поступить в Хейверс, - Блейк говорил совершенную правду.

- Хейверс. Вы хотите изучать искусство?

- Я надеялся. - Блейк не захотел уходить от темы. - Но пятиминутная проверка подтвердит все, что я сказал. Улыбка Киттсона стала шире.

- Не сомневаюсь в этом, молодой человек. Но скажите мне вот что: почему вы открыли дверь точно в нужный момент? Готов поклясться, что вы не слышали, что происходит в коридоре, здесь стены толстые и... - Он нахмурился и следил теперь за Блейком с внимательностью охотящейся кошки, словно молодой человек представлял проблему, которую необходимо разрешить.

Блейк отчасти утратил свою уверенность. Как может он объяснить эти странные вспышки предчувствия, которые он испытывает всю жизнь, эти предупреждения о близкой опасности? Как объяснить этому человеку, почему он просидел последний час в темноте, уверенный, что впереди неприятности и что его участие необходимо?

Под действием этого немигающего, требовательного взгляда он проговорил:

- Я просто чувствовал, что что-то не правильно, что я должен открыть дверь.

Карие глаза удерживали его взгляд, они словно впивались ему в череп, проникали в мысли. Блейк почувствовал негодование от этого вторжения. Он оказался способен разорвать странные узы, преодолеть принуждение.

К его удивлению, Киттсон кивнул.

- Я вам верю, Уокер. Я верю в предчувствия. Мне повезло, что ваше... - Он смолк и застыл, сделав жест, призывающий Блейка к неподвижности. Киттсон словно прислушался, но сколько ни напрягал Блейк слух, он ничего не услышал.

Секунду спустя послышался негромкий стук в дверь. Блейк встал. Киттсон по-прежнему напоминал охотника, ожидающего, когда добыча подойдет на нужное расстояние. Он повернул голову к Блейку и, неслышно шевеля губами, но так, что молодой человек понял, произнес: