- А разве это не гостиница? - Дмитрий достал наконец карточку, близоруко вглядываясь в нее в полутьме. Поверх карточки действительно краснела надпись "Перекресток".

- Конечно, нет, - сказал водитель. - В гостинице разная шушера живет, а там - люди. Сам их возил, знаю.

Туманный ответ этот ничего не объяснял, но Баскунчак на объяснениях и не настаивал. Хорошо еще, водитель знал, где сходить, и готов был подсказать. Как там Иван сказал? Чтобы не особо удивлялся? Баскунчак и не удивлялся, устал он от жары и от выпитого пива устал: Покажи ему сейчас снежного человека или инопланетянина, Дмитрий посмотрел бы на него равнодушно. Чего в мире не бывает! Вот и такое случается.

Вечером он до Нулика дозвонился. Оказывается, тот уезжал на дачу.

- Мы же с Шаховым договаривались, - удивился он. - Я тебя только завтра ждал.

- Вы не ждали, а мы приперлись, - грубовато сказал Баскунчак. - Давай договариваться, Женя, когда встретимся.

- А ты где остановился? - поинтересовался Нулик. - Я на Мерецкова живу.

- А я на Перекрестке, - с удовольствием сообщил Баскунчак.

- Это где? - с некоторой растерянностью поинтересовался Нулик, и Дмитрий с удовольствием представил, как писатель сейчас задумчиво теребит свою бардовскую бородку, которая вкупе с тельняшкой придавала Нулику вид бывалого матроса, за какие-то провинности списанного с корабля.

- У вас, на "Семи ветрах", - злорадно сказал Баскунчак.

- Понастроили, - неопределенно хмыкнул Нулик, и непонятно было, радуется он развернувшемуся в родном городе строительству или порицает его. - Ладно, я понял, где ты якорь бросил. Оттуда до нас маршрутка ходит, сорок пятый номер, на остановке "Орбита" выходить. Записал?

А чего записывать? Такие вещи Баскунчак в памяти своей журналистской держал. Договорились на десять утра. Нулик долго объяснял, как найти дом и на какой этаж подниматься.