Джинни не спускала с меня глаз. Ей явно было очень важно, чтобы я ее слушал и понимал.

– Понимаешь, Джоэль? Впервые в жизни Гарун получил точную картину того, о чем думают простые люди… и не только это: он сам увидел, какова их жизнь на самом деле; он начал понимать то, о чем они даже не задумывались, потому что принимали это как данность… и с тех пор он сам о многом стал думать иначе. Он стал одним из самых любимых народом правителей в истории человечества. Его имя означает "Аарон Справедливый", а как ты думаешь – многих ли правителей так называли? Как-то раз он повел в бой пятнадцать тысяч воинов против сто двадцать одной, и его войско победило, и сорок тысяч вражеских легионеров пали на поле битвы, а остальные обратились в бегство. Он дожил до глубокой старости, а когда умер, его оплакивал весь мусульманский мир. Понятно?

Я кивнул. Я понимал каждое ее слово. Вот только не догадывался, к чему она клонит.

Она сделала глубокий вдох.

– Так. Теперь представь себе, что ты – юная персиянка, живущая в Багдаде. Да, да, я вижу – у тебя челюсть отвисла, поэтому я молю бога, чтобы, если ты заговоришь, ты сказал что-то умное… Вот так-то лучше. Ты – бедная, но честная юная персиянка, ты трудишься, не разгибаясь, на какой-нибудь тяжкой работе, чтобы прокормиться и также…

Неожиданно прямо в пространстве между Джинни и мной зазвучал незнакомый голос, хорошо поставленный альт. Голос звучал довольно громко, и от неожиданности я так вздрогнул, что чуть не свалился с кресла.

– Температура обшивки вашей машины опустилась настолько, мисс Джинни, что теперь можно безопасно совершить посадку.

Я испугался, а Джинни просто рассвирепела. Я это заметил по ее лицу. Тише и медленнее, чем раньше, она выговорила:

– В слове "подожди" всего семь букв, Смитерс. По-моему, трудно понять неправильно.