— Можете перечислить основные статьи экспорта Замбии?

— Извините, нет.

Седой снова смежил веки. Женщина нацепила колпачок на ручку и опустила ее в крошечную черную сумочку. Повисло долгое молчание. Наконец мрачнолицый сложил перед собой на столе руки.

— Предположим, вы оказались в Лондонском Тауэре, — сказал он, — совсем один, все сейфы и ящики открыты, и вдруг звучит пожарная сирена. Какие три предмета вы, уходя, попытались бы вынести?

Пол, широко раскрыв глаза, попросил повторить вопрос. Мрачнолицый сделал ему такое одолжение — дословно.

— Извините, — сказал Пол. — Не знаю. На самом деле я никогда там не был, и не знаю, что там есть.

Повисла мертвая тишина, словно это Страшный суд, а Пол, стоя перед престолом Господним, окруженным архангелами и херувимами, вдруг нечаянно пукнул.

— Как насчет королевских регалий? — спросила женщина. — Полагаю, о них вы слышали?

— Что? Ах да.

— Да — вы о них слышали, или да — вы бы попытались их спасти?

— Э-э-э... — протянул Пол. — Наверное, и то, и другое.

Снова тишина — да такая, что по сравнению с ней предыдущая показалась оживленной болтовней.

— Будь у вас выбор, — сказал седой, — убить вам отца, мать или самого себя, кого бы вы выбрали и почему?

"Да сколько же можно! — мысленно возмутился Пол. — Готов поспорить, у Щенка ничего такого не спрашивали!"

— По правде сказать, — произнес он вслух, — не имею ни малейшего представления. Извините.

Женщина открыла сумочку, достала крошечные очки без оправы, нацепила на нос и вперилась в него. Ее действия весьма походили на фокус с поджиганием клочка бумаги при помощи лупы, только здесь эффект достигался не за счет жара, а совсем наоборот.

— Вы сказали, что раньше раскрашивали оловянных солдатиков? — спросила она. — Какого периода?

"А пошли они все! — решил Пол. — Вот скажу этой жуткой стерве правду, и покончим на этом".