Им заздравною речью: "Нарты, нарты, смелый род мой! Пусть приход мой к вам не станет Вашей горести началом, Вашей гордости позором, — В том клянусь я Тха-владыкой! Я пришла с великой просьбой. У меня джигит есть дома, А зовут его Сосруко: Это имя вам знакомо. Званья нарта он достоин, Он, как воин, верен слову, — Совесть матери — порука. Вы Сосруко пригласите, Нарты добрые, на Хасу! Если ж в этом приглашелье Униженье вы найдете — О почете не прошу я: Пусть в конце стола садится! Если ж это невозможно — За спиной своей поставьте И наставьте вы Сосруко Всем обычаям старинным. Если ж это невозможно — Пусть он станет на пороге, Ваши роги пусть наполнит, Поглядит на ваши пляски. Если ж это невозможно — Пусть пасет он ваших альпов На поляне многотравной. Нарты, вот мое желанье, Нарты, вот о чем прошу я!" Услыхали нарты Хасы Просьбу матери Сосруко, Друг на друга поглядели, Поглядели, помолчали. Благородный нарт Нашепко И Насрен Длиннобородый Посмотрели на Тхамаду, И по взгляду было видно, Что в растерянности нарты, Что молчанье будет долгим. Тут взяла его досада, И сказал Тхамада громко: "Ну-ка, нарты, говорите, Ибо на вопросы женщин Должен сразу нарт ответить. Ну-ка, нарты, попроворней: Нам сидеть не подобает,