Саша пристально смотрела на высокий трап и дрожала — от промозглой сырости, от волнения, от нервного напряжения.

Размытая фигура появилась на верхних ступенях и стала торопливо спускаться вниз.

Когда Андрей оторвался от экрана, чтобы сообщить Саше о том, что они на месте, к ним уже подходил человек в черной морской форме.

Саша отчаянно хотела броситься ему навстречу, и удержалась лишь невероятным усилием воли.

Моряк приближался. Саша отметила, что на нее он даже не смотрел.

Грудь болезненно сдавило. А она-то, дура, размечталась!.. Ну что ж, тогда, может, хоть ребенку поможет?

Искоса взглянула на участкового и с удивлением заметила, как побледнел Андрей. Даже не побледнел, а буквально побелел. Не поворачивая головы, спросил:

— Это он — отец вашего ребенка?

— Да, — ответила Саша, и сердце вдруг сжалось от непонятного предчувствия беды. — Ты его знаешь?

— Да, — никогда еще голос участкового не был таким механическим, неживым. — Это мой старший брат.

* * *

Герман подходил все ближе, и выражение неуверенности на его лице сменялось широкой улыбкой.

— Андрюха! — воскликнул он и обнял участкового. Потом взял его за плечи, отстранился немного и, радостно его разглядывая, продолжил: — Вот это да! Слушай, сто лет тебя не видел и столько же ничего от тебя не слышал! Ты, значит, у нас в соцнадзоре теперь! Саш, вот это повезло так повезло!

Саша нервно всхлипнула. Да уж, повезло.

Герман отпустил Андрея, обнял Сашу за плечи одной рукой, другой провел по мокрым волосам.

Как же мало, оказывается, надо для счастья. Всего один короткий жест, даже без слов. На глаза навернулись слезы, и Саша уткнулась головой в жесткую ткань кителя.

— Ну вот и все — считай, проблема решена. Правильно, Андрей?

Участковый, все такой же бледный, спрятал дрожащие руки за спину и молча переводил взгляд с Саши на брата.