Ну и я развязался тряхнул мошной... - Купец Копейкин гуляет... - Взяли мы на все "зубровки" да и сорвались под Москву, в Костькину деревню... Так сказать, на отдых и простор... - И не икалось вам... Мамаша как пропажу обнаружила, так ее чуть Кондратий не хватил! - Пилось попервоначалу хорошо, легко. А в деревне - уже и не помню. На самогон на какой-то набрели да на брагу. Так на неделю и загудели... Толик перевел дух, в два глотка допил чай. - А потом - аж вспомнить страшно. Стала мне теща моя являться - то ли во сне, то ли наяву, разве разберешь, когда пьешь неделю без просыху... Почему-то на две головы меня выше, вся в белом, как в саване, в одной ручище те акции держит да трясет ими, другой - горло мое достать пытается да шепчет с придыханием: "Задушу паразита... Задушу..." И вонь изо рта сивушная, и глаза светятся, что твои угли... Короче, перепугался я - жуть. Как просветлит - чувствую, "белка" идет. Ну и рванул первой же электричкой на Москву... Как к ней через лес бег, все казалось - гонится кто за мной, да голос тещин: "Задушу... Задушу..." Весь путь в тамбуре ехал - там люднее, не так страшно, а только шептать начинает, я к бутылке с самогоном - то и приложусь... На подходе к дому друганы перехватили, портвейном подмогли, пришел уже к двери "автопилотом", открыл кое-как... А тут сама Авдотья Никитична подвинулась, громадная, как бронепоезд. "Где акции, гад?" "Продал". "А деньги? Пропил?" "Чуточку... Да рази их все пропьешь?!" "Сколько всех-то?" "Мильоны..." "Где?!" . "Там", - махнул я рукой в сторону туалета и отключился. Очнулся на белых простынях. Лежу тихо, как мышь, трясун ознобить начинает... Теща появляется, да стакан ко рту. - Похмеляйся, милок. Только по чуть-чуть, не в раз. И стакан мне протягивает. Вот она, думаю, горячка, началась... - Мамашка моя как узнала, что деньги целехоньки, - прямо не своя стала! Пока Толик по селам самогоном наливался, закрылось это "МММ" и сбережения у людей пропали.