Только в этом случае можно было играть. В ином другом - нет! Но с Кругленьким никто и не советовался. Его просто поставили в известность. Вернее - подставили в неизвестность. Как выражаются блатные Фима "попал в непонятку". Сема Штерн, как и сам Фима, был вовсе не тем, кем его знала публика. За его осанистой спиной маячили неясные тени - то ли бывших кагэбистов, то ли агентов империализма, то ли воровских авторитетов, то ли проворовавшихся высших армейских чинов, то ли всех их вместе, оптом и в розницу... Фиму терзали два чувства: страх и обида. Страх - оно понятно, почему. Обида... Ну а как же иначе: наконец-то поиметь деньги и все, что к ним полагается, заработанные нервами и потом, мозгами и кровью, - и все для того, чтобы тебя поимели какие-то засранцы?! Но Фима думал. Очень думал. У кого есть мозги, у того они есть! Все просто! Фима активизировал с десяток "левых", ничьих мальчиков такого добра на ТВ всегда с избытком, а потому они готовы поактивничать и хоть к кому-то примкнуть, абы отхлебнуть от кормушки денег или славы (что в общем-то в этом мире одно и то же), - и тихонечко направил их на Семиных людей. Не отсвечивая. Да! Вот, что больше всего раздражало Фиму в Семе Штерне, - он не сидел тихо и отсвечивал. Был каждой бутылке - пробка. Но при том - ему все удавалось! Короче, Фима нашел "отмазку" для "шефов": если Сему Штерна все-таки "прикопают", - были люди, люди суетились, это мои люди. С другой стороны он тихонько, вкруговую, запустил информацию для Штерна. Фима это называл "запустить рулетку". Чтобы Сема пошевелил извилинами. Победит, как водится, сильнейший. Его сторону и займет он, Фима. Оставалось только ждать. Кругленький внимательно следил за происходящим. Хотя вроде бы ничего и не происходило. Но у Фимы было чутье, оно у него есть! Как выражался Изя Бабель: "Передайте тете Соне, что Беня знает за облаву". Что там было дальше, в рассказе? Ну да, пожар в участке.