Сам Шапников был подстать кабинету. Его белая рубашка сейчас скорее выглядела серой, лицо покрывала многодневная щетина. В отличие от других генералов управления Александр Дмитриевич никогда не отличался тягой к созданию культа из своей должности и звания. Он с усмешкой, а иногда с презрением относился к тем высокопоставленным офицерам, которые всячески подчеркивали свое положение, окружали себя дорогими вещами, хвалясь друг перед, другом шикарными машинами и особняками. Его бесила тяга этих надутых индюков к порфюму, он не понимал, как может человек, находясь на службе, пахнуть, словно дорогая проститутка.

Многие из сотрудников отдела выглядели не лучше. Они ходили в потертых джинсах, лохматые и зачастую не бритые. В дни авралов, как сейчас, к их неряшливости прибавлялись ещё красные, воспаленные от недосыпания глаза.

Принтер выплюнул последний лист, замигал лампочками и стих. Шапников допил опостылевший за эту неделю кофе, кинул пластиковый стакан в переполненную урну.

– Кажется все, – с облегчением произнес он, посмотрел на стоящих рядом сотрудников. После чего подошел к самому молодому и положил руку ему на плечо. – Что, Василий, успели. А ты – нереально, мы не роботы. Но успели ведь!

– С вами попробуй не успеть, – буркнул в ответ Василий и потер кулаком слипающиеся глаза.

– Ладно, не кряхти, как старый дед, на кнопку жми.

Василий откинул колпачок с надписью « Не трогай, убью» и нажал кнопку, к которой было приклеена морда клоуна.

В отделе раздался вой серены. Те, кто уснул прямо на рабочем месте, вскочили, испугано оглядываясь по сторонам, не понимая, что происходит.

– Слушаем внимательно, – раздался голос Шапникова по громкой связи. – Все расходятся по домам, выключаем телефоны, компьютеры, обрываем всю связь с миром. И спать до понедельника. Никого не хочу видеть. Если кого увижу через пять минут в отделе, заставлю убирать весь этот бардак вместе с тетей Людой. Понятно? Служащие отдела стали спешно собираться, зная, босс не шутит.