Услышав шум голосов, повесил пальто и шляпу на вешалку в тесной прихожей (они никогда не называли ее «холлом») и бесшумно двинулся к двери в гостиную, держа свертки за спиной. Он не думал о себе, только о них — разумеется, о жене и детях, а не о свертках. Тихонько приоткрыв дверь, незаметно заглянул в комнату.

К его удивлению, гостиная была полна народу. Он отпрянул, недоумевая. Вечеринка? И Джин даже не предупредила его? Невероятно! Его охватило чувство острого разочарования. Но, шагнув назад, он обнаружил, что в прихожей тоже толпятся люди.

Мадбери изумился и в то же время принял это как должное. Все его. Их было так много — целая толпа. Более того, все эти люди казались ему знакомыми, по крайней мере он припоминал их лица. И все знали его.

— Разве это не восхитительно! — засмеялся кто-то, хлопнув его по спине. — Они даже не подозревают… — И говоривший — им оказался старик Джон Палмер, счетовод в их конторе, — выделил голосом «они».

— Да, ничуть не подозревают, — с улыбкой подтвердил Мадбери, не понимая, что говорит, но чувствуя, что говорит то, что нужно.

И тут же на лице его отразилось крайнее удивление. По-видимому, пережитое недавно потрясение было сильнее, чем ему казалось. Наверное, так и есть. Ум его блуждал в смятении. Но странно, никогда еще он не ощущал такой ясности мыслей. Все вдруг стало простым и понятным. Но почему так тесно обступили его эти люди — словно близкие друзья?

— Это покупки, — весело объяснил он, прокладывая путь в толпе, — рождественские подарки для них. — Он кивнул в сторону гостиной. — Я долго копил деньги. Отказался от сигар, бильярда и… прочих приятных вещей, и вот — купил.

— Молодчина! — счастливо рассмеялся Джон Палмер. — Главное в человеке — душа!

Мадбери ошарашенно взглянул на него. Палмер изрек удивительную истину. Только… вряд ли люди поймут ее и поверят. Или поверят?