Сомнений быть не могло: он чудом избежал довольно-таки отвратительной смерти. Первым делом он ощупал подарки — они были целы и невредимы. А потом, забыв поздравить себя со счастливым избавлением и перевести дух, Мадбери поспешил домой — нетвердой походкой, потому что тело еще не совсем слушалось его, — думая лишь о том, какое разочарование постигло бы жену и ребятишек, если бы… ну, словом, если бы что-нибудь случилось. Потом ему ни с того ни с сего пришло в голову, что он больше не любит жену, а всего лишь привязан к ней. Бог знает, что заставило его об этом подумать, но он подумал. Мадбери был человеком честным и не умел кривить душой. Это пришло как своего рода откровение. На мгновение он обернулся и увидел толпу, сбившиеся в кучу такси, каски полицейских, в которых отражался свет магазинных витрин… потом снова устремился вперед, полный предвкушением радости, которую принесут его подарки, представляя себе, как подпрыгивают от нетерпения дети, как жена — да благословит Господь ее бесхитростную душу — разглядывает таинственные свертки.

И вот уже Мадбери, сам не зная как, очутился возле похожего на тюрьму здания, в котором жил. Видно, он был так погружен в свои мысли, что не заметил утомительного пути в добрых три мили. «К тому же, — размышлял он, — я пережил серьезное потрясение. Теперь как подумаешь: еще секунда — и мне конец». Он все еще чувствовал дрожь в коленках, мысли его слегка путались, однако на сердце было легко и радостно, как никогда.

Он пересчитал пакеты и все в том же счастливом предчувствии радости близких быстро открыл ключом входную дверь. «Здорово же я задержался, — подумал он, — но когда она увидит подарки, то и слова не скажет. Боже, благослови ее преданное сердце». И он снова мягко повернул ключ в замке и на цыпочках вошел в квартиру.