Он выскочил в соседнюю комнату и, вернувшись, вручил Витьке новенькую теннисную ракетку.

    — С новым годом!

    — Вау, класс!

   Выпили еще по одной.

    — Серег…

    — Чего?

    — А у нас с Ленкой, значит, серьезный роман был?

    — Не то слово.

    — Звонила мне вечером… Говорит: «Знаешь, я так больше не могу. Я устала. Нам лучше расстаться».

    — Ну а ты чего?

    — Ну а я ей говорю: «Ты прямо как Ельцин. Тот тоже сегодня: — Я устал, дорогие россияне. Я ухожу».

    — А она чего?

    — Обиделась, повесила трубку.

    — Да… Ну ты даешь…

    — На а что я, убиваться должен? Что она мне? Я ее даже не знаю толком. Ну, в детстве, когда я у вас буду жить, она мне как мать будет. Это да. Но это другое. А так — ближайшие пару лет я с Ленкой и общаться-то почти не буду. Как раз, когда у вас с ней шуры-муры начнутся…

   Выпили еще. Витька посмотрел на часы.

    — Так, Серега, внимание! Времени — почти час. Пока у меня перескок не случился, слушай: скоро твои чуваки позвонят. Они на тачке подъедут, а дом найти не смогут. Надо будет выйти встретить. А ты обнаружишь, что не помнишь, куда дел ключи от квартиры. И будешь долго разыскивать. Так что, лучше начинай искать прямо сейчас. И предупреждаю: этот ваш рыжий… как его… очкастый…

    — Травкин?

    — Да. Этот Травкин тебе сигаретой занавеску прожжет.

   Часы на руке пропищали час. Витька уронил голову на стол. Серега потормошил товарища. Тот пришел в себя, приподнялся, поморгал глазами.

    — Со старым годом тебя, чудо! — поздравил его Сергей.

    — А… А тебя, значит, уже с новым?

    — А меня с новым.

    — Это… Серег, я тебе подарок вчера подарил?

   Сергей постучал рукой по кожаному мешочку, висящему на шее.

    — Вот, — кивнул Витька. — Поздравляю с новым годом.