– Странно как-то. Если лекарство хорошее, то это выгодно, можно лечить, зарабатывать, стать монополистом. Зачем устраивать резню, так рисковать? Это вообще не стиль врачей.

– Стилист… Я тоже сомневалась. А сегодня встретилась с одной из сотрудниц фирмы. Наверное, с последней, кто уцелел. Она отдыхала в Таиланде, потом задержалась в Японии. А когда узнала, что произошло и что всех убивают, – затаилась. Но любители всегда прокалываются, возвращаются поближе к дому. Я ее нашла, она передала мне кое-какие материалы. И успела немного рассказать. Очень немного. Меня вели, дождались встречи… Она погибла из-за меня.

– Она знала, кто заказал все убийства?

– Примерно. Она успела сказать пару слов про лекарство. Оно не только лечит рак и еще множество болезней. Это лекарство… или лечение, называй как хочешь, делает человека устойчивым к болезням. И травмам. Себестоимость сравнительно низкая, а люди… уже не будут нуждаться в медицине. Вообще.

– Да, – пробормотал Алекс. – За это надо убивать. Особенно если ты врач.

Оба замолчали.

Первым заговорил Алекс.

– Какое место занимают в твоей истории нигерийцы? – спросил он. – Сама же сказала, что преступники – немецкая медицинская фирма.

– Ты представляешь, как врачи бегают по Мальте и убивают сотрудников фирмы? Какое оружие у них будет: скальпели, лазерные резаки?

– Да, фильм еще тот…

– Речь идет о старых, проверенных друзьях. Медики занимаются пересадкой органов. Как ты думаешь, откуда они берут органы в необходимом количестве и широчайшем ассортименте?

– Ты имеешь в виду…

– Я не имею. Это ты что-то имеешь в виду. Я знаю, что где-то в Нигерии есть целые деревни под опекой тех самых здоровенных парней, которые гонялись за нами по «Жемчужине Средиземноморья».