– Нестыковочка! – Алекс наконец-то понял, что его смутило. – Ты тут дуришь мне голову с пересадкой органов. Но ведь это все осталось в прошлом. Сейчас большую часть органов для пересадки выращивают из клеток больного.
– Конечно. На бумаге выращивают процентов девяносто пять. А в жизни – никто не знает, что и откуда берется. В других клиниках, возможно, я очень надеюсь, все по правилам. Но мои подследственные, компания «Центрально-Европейская сеть медицинской помощи», держит лабораторию клонирования органов если и не для отвода глаз, то для целей очень близких. Ты хоть представляешь, насколько дешевле вырезать печень или почки у безымянного африканца, чем вырастить их в лаборатории? Да и со сроками не всегда хорошо получается.
– Мне трудно осознать все, что ты рассказала. Это настолько страшно…
– Кроме того, нигерийцы – не новички в Европе. У их интеллигентных немецких друзей бывают иногда проблемы, требующие силового решения.
– Добро пожаловать в реальный мир. – Алекс поежился. – Ты говоришь так уверенно, словно это давно известные факты, и весь Европол, ну, не весь, я ведь тоже из него… Словно весь убойный отдел знает про этих… «Центрально-Европейских… хрен знает кого». Почему ничего не делается?
– Я сама все выяснила не так уж давно. Был один случай, когда я оказалась в очень… неприятной ситуации. С тремя нигерийцами, каждый из которых был крупнее меня раза в два – два с половиной. Сам понимаешь, шансов у меня не было никаких, они уже вычеркнули меня из списков живых. И кое-что рассказали. Чтобы произвести впечатление. В смысле, запугать до невменяемости. Ведь это устрашает – то, что я рассказала?