– Гипнолингвист хренов, – сказал на это Люська.

К счастью, фон Эрдвиц был методичен, как его вестфальские, чтоб не соврать, предки. Он сообразил, что вряд ли караван прется напрямик через болото, должна быть дорога. Я предупреждал его, чтобы он, да еще с его знанием языка, не пускался в расспросы! Если эти люди решили нас задержать, чтобы то ли выкуп слупить, то ли просто продать нас караванщикам, то про дорогу они нам рассказывать не будут – не до такой же степени дураки.

В один прекрасный день Люську заперли в сырой яме, положив сверху колючую решетку. Я пошел вежливо разбираться – так и есть! Доспрашивался!

Ночью я подкрался к яме и некоторое время слушал сольное выступление Люськи, который крыл весь этот сектор Галактики отборными словами. Наконец он охрип и заткнулся.

– Балда! – сказал я ему. – Тебе ревматизма захотелось? Ну так ты его получишь в большом количестве!

– Я понял, где дорога, – ответил он. – Это за джунглями, как идти к горелому холму, только чуть левее.

– Как ты догадался?

– Меня туда не пустили.

– Логично…

Я хотел продолжить расспросы, но тут в поселке началась суета, и несколько секунд спустя я услышал гул.

– Это наши! – заорал Люська. – Это они нас ищут!

Действительно – гудело наверху. Я – гипнолингвист, технику мы проходили символически, и я бы назвал этот гул шумом вертолетных лопастей, а как было на самм деле – разглядеть не мог. Ночь, во-первых, и разлапистые листья над годовой, во-вторых.

И тут к яме подбежал Тулзна. Он откинул решетку и протянул Люське чумазую лапу:

– Вылезай, подкидыш!

Тут же объявились Чула, Туска и Чуска – этих двух я вечно путал. Люську выдернули из ямы и поволокли к площадке, где по вечерам разводили костер. Я побежал следом, меня заметили, и мне на плечи сзади рухнула парочка аборигенов.